Уральское литературное агентство: все виды издательских работ!
Главная Авторы Виталий Нисковских
Главная
Издательство
Авторы
Каталог
Биография
Библиография
Школа личностного роста
Блог

Н о в и н к и
Изображение
Алексей Кудряков. Слепая верста

Книгу Алексея Кудрякова «Слепая верста» можно приобрести в Екатеринбурге:

– Музей «Литературная жизнь Урала ХХ века» (Пролетарская, 10)

– Книжный магазин «Йозеф Кнехт» (8 Марта, 7)

и в Москве:

– Книжный...

Виталий Нисковских

Виталий Максимович НисковскихРодился в г. Вятке (Киров) в 1925 г. Окончил Уральский политехнический институт (1951). На Уралмаше с 1947 г. С 1974 по 1992 г. главный конструктор машин непрерывного литья заготовок. Крупнейший специалист по сталеразливочноллу оборудованию, автор 200 изобретений в этой области, создатель отечественной школы проектирования машин непрерывного литья заготовок криволинейного типа, открывшей пути к развитию новейшей технологии производства нерерывно-литых заготовок, и один из основных разработчиков теоретической базы современных высокопроизводительных криволинейных МНЛЗ. Изготовленные на Уралмаше в 1964-1970 гг. под руководством Нйсковских первые в мире образцы криволинейных МНЛЗ привели к созданию и развитию новой отрасли тяжелого машиностроения, направленной на техническое перевооружение черной металлургии.

При непосредственном участии Нисковских на Уралмаше изготовлены 36 криволинейных МНЛЗ, которорые работают во всех отечественных мет-комбинатах, а также в Финляндии, Югославии, Словакии, Пакистане.

Доктор технических наук (1984).

Заслуженный изобретатель РСФСР (1963).

Лауреат Государственной премии СССР (1979).

Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени (1966), Отечественной войны II степени (1986), медалями.

 

Виталий Нисковских

Послесловие
к книге «Так это было»

Третий раз издана моя книга воспоминаний  «Так это было». Последнее издание было спровоцировано письмом Л.А.Быкова директору завода. Книгу пришлось дополнить описанием некоторых событий прошлых лет, в том числе касающихся противостояния Быкова коллективу конструкторов. И опять неудовлетворенность. Мне кажется, что и теперь на некоторые, возможно, наиболее важные вопросы, читатель  не сможет найти достаточно полного  ответа. Что с самого начала определило высокую результативность нашей  работы? Почему наша инициатива привела к конфронтации не только с другими организациями, но и внутри своего коллектива? Почему после тридцати лет успешной деятельности коллектива конструкторов по созданию и дальнейшему усовершенствованию своих МНЛЗ, получивших всеобщее признание, Уралмаш внезапно потерял свое лидерство в этой области? И, наконец, почему у конструкторов существует разное мнение по этим вопросам? Попробую еще раз объяснить.

Известно, что к началу шестидесятых годов металлурги нашей страны в освоении нового процесса – непрерывной разливки стали вышли на передовые позиции. На ряде металлургических заводов уже успешно эксплуатировалось несколько промышленных установок.

ЦНИИчерметом были разработаны основы технологии непрерывной разливки. В 1961 году была издана книга «Непрерывная разливка стали». Ее авторы – сотрудники этого института М.С. Бойченко, В.С. Рутес и  В.В. Фульмахт.  Книга стала  настольной для металлургов и машиностроителей, занимающихся этой проблемой. Таким образом, был создан хороший фундамент для развития этого процесса, дальнейшего совершенствования технологии и оборудования. Предлагались и опробовались многие схемы установок. Однако к началу шестидесятых годов практическое применение нашли только единичные установки вертикального типа. Вскоре после выхода постановления Совета министров СССР и ЦККПСС в 1962 году о поручении Уралмашу проектирования и поставке оборудования для непрерывной разливки стали в крупные слитки, я пришел к Георгию Лукичу Химичу с эскизом установки, где слиток формируется в радиальном кристаллизаторе, и полностью кристаллизуется на дуге окружности, а затем выпрямляется правильными валками.  После детального обсуждения этой схемы, мы пришли к выводу о необходимости строительства экспериментальной машины радиального типа у себя на заводе. Наше предложение было поддержано директором завода В.В. Кротовым. Затем мы подготовили соответствующую заявку на изобретение. Однако вскоре в патентной литературе мы обнаружили, что в Германии О. Шаабером еще в 1952 году  был получен патент на установку с радиальным кристаллизатором. Оказалось, что с тех пор идея создания  радиальной установки стала наиболее привлекательной. Эту задачу пытались решить фирмы «Конкаст» в Швейцарии и «Маннесманн-Демаг» в Германии. В нашей стране в Харькове, в Украинском институте металлов под руководством  В. Т. Сладкоштеева, также проводились эксперименты по отливке сортовых заготовок через радиальный кристаллизатор. Затем, во ВНИИметмаше, в содружестве с харьковчанами, начались работы по созданию сортовой радиальной установки для Руставского металлургического завода. Теперь созданием радиальной машины для отливки слябов занялись и на Уралмаше.  Но вот основной законодатель технологии – ЦНИИчермет оказался к этому не готов. У сотрудников института, во главе с руководителем отдела непрерывной разливки стали М.С. Бойченко укоренилось мнение, что высококачественные слитки могут быть получены только на вертикальных установках, при условии, что слиток на протяжении всего процесса разливки находится в вертикальном положении. Так возникло противостояние между ЦНИИчерметом с одной стороны и Уралмашем с ВНИИметмашем  с другой стороны. А когда на Уралмаше была доказана возможность правки слитка в двухфазном состоянии, свою отрицательную позицию к этому надолго заняли  уже и ВНИИметмаш, и ЦНИИчермет. Так с самого начала нам пришлось отстаивать свои основные технические решения установки криволинейного типа.

Негласное соревнование у нас началось с фирмой «Маннесманн-Демаг». На Уралмаше опытная радиальная машина была опробована в марте 1964 года, а спустя несколько месяцев мы узнали, что немецкая фирма также опробовала свою опытную радиальную слябовую машину на заводе в городе Диллинген в июле того же года. Первая радиальная промышленная машина этой фирмой была построена на том же заводе в 1967 году. Мы же  свою первую промышленную установку, но уже криволинейного типа построили на НТМК годом  позже, в 1968 году. Обстоятельства сложились так, что наше соревнование завершилось в конвертерном цехе № 2 Новолипецкого комбината, где немецкая радиальная установка, купленная Министерством черной металлургии, несмотря на протест Уралмаша, полностью себя скомпрометировала  и в дальнейшем была реконструирована по образцу нашей криволинейной МНЛЗ. Таким образом, лучшая на то время зарубежная установка по результатам эксплуатации не выдержала конкуренции с нашими криволинейными машинами и оказалась совершенно непригодной для крупного  производства. Видимо, для проектирования и поставки таких машин, Уралмашем лучше была подготовлена база – более глубоко были исследованы процессы, происходящие в металле во время разливки, качественно  разработаны все необходимые расчетные методики.

 «За создание и внедрение высокопроизводительных слябовых машин непрерывного литья заготовок криволинейного типа  для металлургических комплексов большой мощности» нам была присуждена Государственная премия СССР.  Действительно, в то время уже немыслимо было вводить новые сталеплавильные комплексы без разливки всей выплавляемой стали непрерывным способом. Только благодаря тому, что у нас появилась надежная, высокопроизводительная машина, в стране открылась возможность строительства новых конвертерных цехов с конвертерами огромной емкости до 400 тонн, производительностью до 10 миллионов тонн в год и более. Напомним, что первый конвертерный цех Новолипецкого комбината был укомплектован конвертерами емкостью 130 тонн и шестью МНЛЗ, а его проектная мощность составляла всего лишь 2,2 млн. тонн в год.            

Так нами был дан импульс черной металлургии для более интенсивного развития. Уралмаш же заслуженно был признан мировым лидером в этой области и обеспечил себя заказами, по данной номенклатуре, на долгие годы вперед. Четыре новых цеха были построены в последующие годы на металлургических предприятиях страны – это Новолипецкий металлургический комбинат, завод «Азовстоль», а также Череповецкий и Магнитогорский металлургические комбинаты.

Следует вспомнить, что с самого начала нашей работы в области непрерывной разливки стали не просто складывались отношения и внутри коллектива конструкторов. В 1963 году, когда принималось решение о строительстве на заводе экспериментальной установки радиального типа, мы уже имели техническое задание Гипромеза, на проектирование оборудования отделения непрерывной разливки стали конвертерного цеха №1 НЛМК. Вместе с заданием был получен и готовый  для реализации технический проект машин непрерывного литья заготовок вертикального типа.  Таким образом, порядок проектирования и строительства этого цеха был уже заранее определен. Тем самым предопределена была и последовательность освоения Уралмашем новой для него номенклатуры оборудования. Поэтому наше намерение ревизовать  технологию, которая на протяжении долгих лет разрабатывалась учеными-металлургами, многим казалось дерзким  и необоснованным шагом.  Такого мнения придерживалось и большинство наших конструкторов, считая, что в технологию мы не должны вмешиваться. Поэтому, даже тогда, когда уже криволинейные установки успешно эксплуатировались на многих предприятиях, некоторые наши оригинальные технические решения все еще воспринимались как необоснованные.

Между тем, и раньше инновационные идеи  у нас, как правило, возникали при вмешательстве в технологию, приведенную в техническом задании. Вот примеры только из моей практики.

В конце пятидесятых годов мне в качестве ведущего инженера проекта довелось руководить проектированием толстолистового стана «2800» для Орско-Халиловского комбината. Техническим заданием в  составе этого стана, предусматривалось строительство термического отделения, где  термическую обработку предполагалось осуществлять в закалочном прессе отдельными листами. Сразу возникла идея осуществления закалки листов  в потоке и не ограничивая их длину. Для реализации этой идеи предварительно пришлось изготовить небольшую роликовую закалочную машину с двумя рядами роликов, удерживающих лист от коробления, и  отработать на ней режимы охлаждения. Только после того, как возможность использования такой  технологии была подтверждена экспериментально, было принято решение о поставке оборудования в соответствии с нашим предложением. В дальнейшем кроме Орско-Халиловского комбината аналогичное термоотделение для закалки листов в потоке было построено еще и на комбинате «Амурсталь».

Подобная ситуация возникла и при разработке проекта МНЛЗ для конвертерного цеха Магнитогорского металлургического комбината. Там предусматривалось производство слябов в очень широком диапазоне по их ширине. При этом техническим заданием получение узких слябов предполагалось путем продольной резки широких.

Такой технологический процесс, по техническому  заданию Гипромеза, мы сочли не экономичным. МНЛЗ нами были выполнены по новой, оригинальной схеме с возможностью отливки через каждый кристаллизатор одновременно двух слябов с независимой скоростью их вытягивания. В результате суммарный вес оборудования цеха был снижен на 5000 тонн. Кроме того в процессе производства еще и снизился расход металла на 18000 тонн ежегодно, который был бы сожжен во время продольной резки слябов, как это предусматривалось заданием. Впоследствии в этом цехе была достигнута рекордная производительность – более 3миллионов  тонн в год на каждой МНЛЗ.

Конечно, наиболее яркий пример инновационного подхода к решению крупной задачи – это создание на Уралмаше криволинейной МНЛЗ.

Читатель уже знает, что противники отступлений от технического задания  Гипромеза у нас появились сразу. И все же, экспериментальная установка нового, радиального типа нами была построена. На ней впервые в мировой практике через радиальный кристаллизатор были отлиты слябы. У нас появились широчайшие возможности исследований и технологии, и оборудования. Постепенно сложилась группа моих единомышленников, сумевших  глубоко погрузиться в технологический процесс и разобраться в его особенностях. Проводя многочисленные исследования, мы успешно продвигались к созданию  новой промышленной высокопроизводительной установки  криволинейного типа, хотя уже тогда мы ощутили жесточайшее противодействие со стороны головных институтов – ЦНИИчермета и ВНИИметмаша. Не остался в стороне и Л.А. Быков, распоряжением главного конструктора назначенный ведущим инженером рабочего проекта МНЛЗ для ККЦ-1 НЛМК.

 Л.А. Быков, безусловно, личность неординарная. Вот только в результате своей чрезмерной амбициозности он во главу всегда ставил не столько решение конкретной технической проблемы, сколько удовлетворение на этой основе личных интересов, в первую очередь достижения внешнего успеха. Сюда он всецело направлял свои способности и деловые качества.

У нас с ним всегда были разные ценности и, следовательно, разные цели. Мы делали новую машину, Леонид делал свою карьеру. Опираясь на усвоенную с детства своеобразную философию, он видимо не сомневался в своем превосходстве над другими при оценке любой жизненной ситуации. Отсюда его  безмерная самоуверенность до наглости, что и способствовало, в конце концов, к возникновению конфликтной ситуации в коллективе.

С первых дней  работы на Уралмаше он для себя четко определил, от каких сторон конструкторской деятельности в наибольшей степени зависит успех. Сразу же, по его выражению, он взял курс на изобретательство. В чем это выражалось? Он стал частым гостем в заводском, а затем и в областном совете ВОИР, где проявил себя как общественный деятель и активный изобретатель. И хотя ничего заслуживающего серьезного внимания не изобрел, в 1965 году, имея определенное количество авторских свидетельств на изобретения, он вместе со своим братом Владимиром оказался в числе очередной группы уралмашевцев, которым было присвоено почетное звание «Заслуженный изобретатель РСФСР».

 Прагматик, не отягощенный моралью, он  для достижения поставленных целей, не гнушался ничем, даже взятками, включая в состав авторов своих изобретений того или иного высокопоставленного руководителя. В то время такой вид взяточничества был не редким явлением. Например, директора НЛМК  С.В. Колпакова, будущего министра черной металлургии СССР, которого Л.А. Быков наиболее часто включал в число соавторов изобретений, уверенно можно отнести к таким коррумпированным чиновникам только потому, что он обладает невероятным, для простого смертного, количеством изобретений.

В годы перестройки Леонид, оценив происходящее в стране, провернул комбинацию достойную Остапа Бендера. По его инициативе был создан в регионе «Творческий союз изобретателей», который тут же им был преобразован в собственную коммерческую фирму под тем же названием с полагающимися налоговыми льготами.

В то время из страны растаскивали все, что было можно. По слухам и Леонид, прежде чем заняться посреднической деятельностью на заводе, используя связи Уралмаша с одним из предприятий страны, сумел продать за рубеж залежавшиеся на складах удобрения.

Участие в разработке рабочих чертежей оборудования цеха, где впервые всю выплавляемую сталь предполагалось разливать непрерывным способом, да еще в качестве ведущего инженера проекта, для Быкова было редкой удачей. Он понял, что перед ним открылась перспектива занять на Уралмаше лидирующее место в коллективе конструкторов по этому, новому для завода, виду оборудования. Для чего даже не было необходимости вникать в незнакомую технологию, учитывая, что  технический проект оборудования уже выполнен другой организацией, которая и должна нести полную ответственность за работоспособность машин. В действительности так и произошло. На НЛМК, в первом конвертерном цехе после его ввода в эксплуатацию, длительное время не удавалось получать качественные слябы, без грубых трещин на поверхности. Борьба с этим пороком продолжалась долго. Ни корректировка технологии разливки, ни опробование различных конструктивных вариантов участка проводки непосредственно под кристаллизатором, ни применение кристаллизаторов с ребристыми рабочими стенками, не дало результата. Поэтому, было принято решение о закупке за рубежом машины для сплошной огневой зачистки слябов. Естественно, что вся ответственность за технический уровень машин была возложена на автора проекта – СКБ Гипромеза. Уралмаш, являясь лишь изготовителем  оборудования, к решению задачи получения качественных слябов даже не привлекался, как и ведущий инженер рабочего проекта Л.А. Быков. И все же,   он оказался на виду, как иногда говорят, «он попал в струю». Не удивительно, что наша инициатива по совершенствованию технологии разливки им была воспринята, по крайней мере, без энтузиазма.

Как и ожидалось, работа за «создание крупного конвертерного комплекса с разливкой всей стали на машинах непрерывной разливки»  была выдвинута на соискание Государственной премии СССР.

Это был тот случай, когда на Уралмаше требовалось выполнить рабочий проект и изготовить оборудование на основе идеи, разработанной вне завода. Основной разработчик проекта – Центральный Гипромез выделил Уралмашу в авторском коллективе всего лишь одно место из двенадцати. Очевидно, так  ими был оценен вклад Уралмаша в эту работу. Только благодаря вмешательству Г.Л. Химича с его огромным авторитетом, удалось включить в авторский коллектив еще одного уралмашевца. К.А. Голубков и Л.А. Быков стали лауреатами Государственной премии.

Государственная премия СССР – высокая награда. Лауреаты Государственной премии в нашем обществе пользовались почетом. Только мне всегда казалось, что большое количество лауреатов за одну работу принижает значение премии. На соискание Госпремии в области техники в подавляющем большинстве случаев выдвигалось максимально возможное число кандидатов – двенадцать. Помню, когда при комплектовании очередного авторского коллектива на соискание Государственной премии, можно было слышать: «Наши технологи давно уже не отмечались наградами. Надо отдать им одно место». Вместо технологов могло прозвучать название любого другого  подразделения завода или же конкретная фамилия кого-либо из руководителей, который, по мнению руководящих органов, давно уже заслужил подобную награду.

Согласитесь, что такой порядок комплектования авторских коллективов принижал заслуги истинных авторов и не соответствовал основному назначению Государственной премии – стимулированию творчества.

Леонид, став лауреатом, опередил своего старшего брата Владимира, правда, ненадолго. Всего лишь через год лауреатом Госпремии за создание оборудования для термической обработки рельсов стал и Владимир.  В то время Владимир Быков уже был высококвалифицированным, опытным конструктором. Разработанные с его участием агрегаты успешно эксплуатировались в составе ряда прокатных станов. Но, даже отдавая должное способностям и квалификации будущих лауреатов, невольно возникает мысль, что Георгий Лукич Химич симпатизировал братьям, назначая того и другого ведущими инженерами таких проектов, которые изначально были обречены на присуждение Государственной  премии.

Так два брата, работающие в одном отделе, стали и заслуженными изобретателями РСФСР и лауреатами Госпремии. Случай редкий. Такой факт уже просился на страницы газет и мог несколько вскружить головы братьям.

Особенно преуспел Леонид, получивший подряд два почетных звания. Такие успехи вызвали естественный восторг в его близком окружении.

Воодушевленный этими событиями Леонид Быков, не мог спокойно наблюдать за рождением у нас же на заводе  новых,  более совершенных МНЛЗ, что могло перечеркнуть удачно наметившиеся для него прекрасные перспективы. Он задолго до этого  уже занял противоборствующую позицию. Не желая вникать в результаты наших исследований, и не обладая необходимыми знаниями, хотя бы для аргументации критики наших разработок, уверенный в том, что мы неизбежно потерпим крах в споре с  нашими московскими оппонентами, Быков просто стал повторять их критические высказывания. А так как на технических советах грамотно обосновать свою позицию он не мог, то для борьбы с нами избрал рассылку множества писем во все вышестоящие органы с огульной критикой наших разработок. Непрекращающееся разбирательство этих опусов на технических советах разных уровней порой чуть ли не парализовало работу коллектива.  Такая «активная деятельность» Быкова, вызванная его амбициозностью, не подкрепленной знаниями, продолжалась до тех пор, пока коллектив отдела на общем собрании не потребовал от администрации  перевода  его в другое подразделение института.

Дирекцией НИИтяжмаша был издан приказ о переводе Быкова в конструкторский отдел общего машиностроения и передаче туда же  разработку проекта  комплекса оборудования для непрерывной разливки титановых сплавов, которой в то время он занимался. Но Быков не торопился переходить в другой отдел, а вскоре к нему вновь вернулось  высокомерие по отношению к окружающим. Причиной тому стало неожиданное вмешательство в наши дела директора завода Евгения Андреевича Варначева, который через моего заместителя Коломейцева решил разобраться в ситуации. Коломейцев с усердием принялся за дело.

Теперь, для того чтобы объяснить поведение Коломейцева и причины проявления его активности в этом вопросе директора,  мне придется сделать отступление от своего рассказа.

Адольф Петрович Коломейцев перешел к нам из другого отдела и был включен в состав конструкторского бюро Голубкова. Очевидно, его привлекла новая тематика, а следовательно и перспективность продвижения по службе. Несмотря на трудолюбие, он не относился к творческим натурам.  Оригинальные идеи посещали его не часто. Конструкторская работа до конца его не удовлетворяла и не стала его призванием. Отсюда у него явно проявилось стремление к руководящим должностям. Обычно в конструкторских коллективах таких людей не много, и в период реорганизации наших подразделений он был назначен руководителем одного из двух конструкторских бюро. Когда же был создан самостоятельный отдел машин непрерывного литья заготовок и моим первым заместителем стал Б.Я. Орлов, Коломейцев, видимо претендуя на это место, неожиданно заявил, что он не видит перспектив своего дальнейшего роста, поэтому решил сменить место работы и переехать в Москву, где ему предлагают работу в Гипромезе. Однако долго уговаривать его не пришлось, узнав, что ему выделена новая квартира, он оставил свое намерение сменить работу и место жительства.

В дальнейшем карьера для него складывалась удачно. После длительных, многолетних баталий криволинейные машины, наконец, получили всеобщее признание. В 1979 году нам была присуждена Государственная премия СССР. В числе других этой премии был удостоен также Коломейцев, и только потому, что он в то время оказался ведущим инженером  последнего проекта установок для завода «Азовсталь». Конструктивное исполнение этих машин нами уже заранее было определено на основе накопленного, теперь уже большого опыта.  Ведь наши криволинейные МНЛЗ, ко времени поставки машин заводу «Азовсталь» уже успешно работали не только на отечественных заводах, но и в Японии, и в Финляндии.  

Коломейцева не было среди тех, кто проектировал первую опытную установку на Уралмаше и проводил на ней исследования, он не участвовал в создании первых промышленных установок криволинейного типа для НТМК и Японии, сыгравших решающую роль в борьбе за право своего существования. В то время он  в основном принимал участие лишь в разработке проектов вертикальных машин. То есть,  основы нового направления в проектировании МНЛЗ были разработаны без его участия. Даже во время монтажа, пуска и наладки установок на заводе «Азовсталь» группой авторского  надзора руководил не он, а П.М. Соловейчик, и весьма успешно.

После назначения Б.Я. Орлова заместителем главного инженера завода,  Коломейцев все же стал моим заместителем. Он исправно выполнял свои обязанности, но у меня  не было  ощущения, что рядом со мной работает единомышленник. Расчетливый, во время  продолжавшихся дискуссий он не проявлял активности, не стремился высказывать  свое мнение, так как за все это время  не сумел  в необходимой степени вникнуть в технологию непрерывной разливки. Тогда как, по моему глубокому убеждению, без знания технологии невозможно успешно заниматься проектированием оборудования. Только тогда, когда ты реально представляешь, что происходит в любой момент в отливаемой заготовке, когда ты все это чувствуешь, можешь приступать к разработке проекта.  У Коломейцева на этот счет, очевидно, было другое мнение. Для него законодателем в технологии мог быть только ЦНИИчермет. Он не понимал, зачем мы, помимо технологов, проводим свои исследования и эксперименты, так же как не понимали этого многие из тех конструкторов, которые как он не вникали в технологию разливки и способны были лишь к заимствованию конструктивных решений. Пожалуй, только разработке расчетных методик Коломейцев вынужден был дать заслуженную оценку, так и не поняв, что качественные методы расчетов не могли быть разработаны без огромного количества исследовательских работ и глубокого анализа происходящего в процессе разливки.

В то время многие уралмашевцы проводили свой отпуск, путешествуя на своих автомобилях по наиболее интересным местам страны. В  дальние поездки отправлялись семьями, в компании своих друзей,  обычно, на двух – трех машинах.

Коломейцев также пару раз участвовал в таких семейных путешествиях вместе с Варначевыми. Хотя дальние поездки, наверно, требовали от него большого напряжения, так как по рассказам Варначева, водителем автомобиля он был посредственным и скорость 60 километров в час была для него чуть ли не предельной. Последний раз они проехали вдоль западной границы страны – от Карпат до Прибалтики, после чего долго делились своими впечатлениями.

Е.А. Варначев работал заместителем генерального директора по экономическим вопросам, а затем стал главным инженером завода. Как-то в Москве, где  мы были в очередной командировке, в гостинице за стаканом чая Евгений Андреевич вдруг предложил мне в следующий отпускной период вместе на машинах отправиться на Кавказ. Предложение было заманчивым, я его поддержал и в дальнейшем об этом не пожалел.

Коломейцев очень дорожил связями с семьей Варначева, ведь это давало не малые шансы для его дальнейшей карьеры и, похоже, был удручен, когда узнал о наших планах на следующий отпуск. Он всегда готов был продемонстрировать преданность своему  покровителю.

В один из летних дней мы отправились в дальний путь. Чета Варначевых с сыном Андреем, которому было тогда лет пятнадцать, разместились в своих «Жигулях», а мы с женой в нашей «Волге», набитой походными вещами. Двадцать дней насыщенных событиями и незабываемыми впечатлениями пролетели незаметно. Нам удалось побывать на Мамаевом кургане в Волгограде, подняться на ледник Эльбруса, погулять по улицам Тбилиси и Еревана, переночевать на берегу озера Севан, затем вдоль турецкой границы выехать в Батуми и по побережью Черного моря к Сочи. Вернулись мы в Екатеринбург через Москву, одолев более 11000 километров пути. Все мы были довольны и проведенным отпуском и сложившимися дружескими отношениями. Даже если в первые дни нашего совместного путешествия у меня вызывала протест ежедневная и немалая доза алкоголя, то теперь это вспоминалось с улыбкой. Так как в течение всего дня мы оба были за рулем, то вечером, останавливаясь на ночлег, прежде чем установить палатку и развести костер, Евгений Андреевич открывал багажник, быстро доставал бутылку водки и наливал два стакана. Отказаться было невозможно.

Мы сразу после возвращения стали обдумывать очередной маршрут на следующий год. По предложению Евгения Андреевича решили отправиться в Среднюю Азию.

Эта поездка не менее предыдущей была насыщена и приключениями, и экзотикой. Через Казахстан мы ехали и по отличным асфальтированным дорогам, и по пустыне, где нет никаких дорог, только многочисленные параллельно уходящие вдаль следы от прошедших машин указывали нам нужное направление. Стояла ужасающая жара. На пустынном берегу озера Балхаш, где остатки колючей травы выщипывали степенно бродившие верблюды, мы провели душную ночь. Отрадой было лишь купание, да крупный сом, выловленный на мелководье недалеко от берега. Изнывая от жары, целый день в клубах непроглядной пыли, мы ехали на юг, пока не наткнулись на небольшой оазис с журчащей речушкой, в которой через мгновение оказались все без исключения. Затем появились нормальные дороги, обсаженные с обеих сторон деревьями, ветви которых прогибались от спелых абрикосов. Обочины дорог были усеяны плодами.  В одном из селений возле дороги стоял чумазый мальчишка. Рядом возвышались гора арбузов и гора дынь. Мы остановились.

–        Почем дыни?

–        Рупь.

–        Что рубль, килограмм?

–        Дыня рупь.

–        А арбуз?

–        Арбуз рупь.

Тут же на капоте машины мы разрезали огромный арбуз и с наслаждением утолили жажду.

Далее наш путь лежал через Бишкек к озеру Иссык-Куль. В Бишкеке нам удалось раздобыть пропуск, разрешающий проезд на своих машинах к озеру, так как для сохранения чистоты окружающей среды туда допускался только общественный транспорт.

Несколько дней мы жили на берегу этого чудесного озера, купаясь в чистейшей, прохладной воде, периодически на машинах поднимаясь в горы по ущелью, вдоль шумного ручья с вековыми елями по берегам, несущего свои ледниковые воды в Иссык-Куль.

Вдоволь насладившись красотами чудесного уголка тогда еще нашей страны, мы объехали вокруг озера и направились в Алма-Ату, где и провели остатки отпуска.

Совместные путешествия сблизили наши семьи. Мы стали более тесно общаться и после возвращения из поездки, иногда устраивая застолья. Однажды, в домашних условиях, отмечали мой день рождения. Все гости уже разошлись по домам, а Варначевы задержались и долго не уходили. Я развлекал их как мог. Мы долго слушали музыку, просматривали мои видеосъемки, сделанные в Австрии, Америке, Японии, вспоминали о наших приключениях в совместных поездках. Разговор коснулся и работы. Евгений Андреевич не так давно был назначен генеральным директором Уралмаша. Вся его предыдущая деятельность ограничивалась организацией и планированием производства. Он мало соприкасался с инженерной деятельностью, тем более, связанной с  разработкой конструкции машин и, как мне казалось, недооценивал эту наиболее важную стадию  создания оборудования. Я не помню ни одного технического совета по рассмотрению проектов новых машин, который он провел, занимая в течение трех лет должность главного инженера завода. А однажды он обратился ко мне за советом, кого предпочтительнее назначить на должность директора НИИтяжмаша – технолога или конструктора. Ответ был очевиден, но он склонялся к кандидатуре бывшего главного технолога И.В. Маракулина.  Мне пришлось объяснить, что институт предназначен в первую очередь для разработки новых образцов машин и во главе его, безусловно, должен быть только конструктор. Наверно, аналогичное мнение он услышал не только от меня и на эту должность был назначен бывший конструктор, а затем секретарь парткома завода Г.Н. Башилов.

На этот раз я по-дружески упрекнул Евгения Андреевича в том, что он, заняв кабинет директора, в первую очередь убрал со своего пульта связи прямые телефоны всех главных конструкторов. Евгений Андреевич несколько смутился, что-то пробурчав в адрес связистов.

Разговор был очень откровенным, дружеским. Ася уже давно мыла посуду в кухне, а мы втроем продолжали беседовать. Мне было приятно, что Варначевы задержались. Настроение было приподнятым, я уже не знал чем занять гостей и как им  обоим выразить свою признательность за те взаимные, теплые чувства, которые возникли за время нашего общения. Установлению наших тесных, почти семейных отношений во многом способствовала Тамара со своей непосредственностью и искренностью. И тут, желая выразить самые добрые чувства, я произнес фразу, которая неожиданно для меня, Евгением Андреевичем была воспринята как унизительное личное оскорбление. 

Воцарилась тишина. После длительной паузы Варначевы быстро попрощались и ушли.  И только значительно позже, вспомнив наши разговоры во время совместных путешествий, мне стало ясно, как Евгений Андреевич в тот вечер истолковал мои слова. Тут уже и я счел себя оскорбленным его трактовкой моих самых дружеских высказываний.

Вот так я спровоцировал к себе вражду со стороны того, кого уже считал своим другом. Наша дружба тогда рухнула в один миг. В то время я не представлял, к каким последствиям может привести эта наша случайная размолвка. Отношения с Варначевым внешне хотя и мало изменились, но в них появилась напряженность.

Проходила областная отчетно-выборная партийная конференция. Меня включили в число кандидатов для избрания в областной комитет партии и усадили в президиум. Быть избранным в Обком хотя и почетно, но радости мне не доставляло. Я с грустью думал о том, что теперь добавится несвойственная мне работа по участию в различных комиссиях и совещаниях. Но вот принесли список кандидатов, и я увидел в нем свою фамилию перечеркнутую фломастером. Вначале я почувствовал облегчение но, поразмыслив, понял, что на меня началась атака, и вскоре это подтвердилось.

Судя по дальнейшим событиям, Евгений Андреевич решил преподать мне урок и наказать за оскорбление.

У него возник явный интерес к конфликтной ситуации в нашем отделе. Не раз он беседовал с Быковым, проявив к нему благосклонность и сочувствие, пытаясь вникнуть в существо дела. Но он был настолько далек от специфики наших проблем, что смог только поверхностно оценить происходящее. Разобраться в этой истории с готовностью помог ему Коломейцев, который версию о конфликте в отделе теперь стал трактовать по-своему, пытаясь найти какие-либо аргументы в оправдание Быкова и не забывая о своих интересах. Вот почему  Быков безнаказанно игнорировал приказ директора НИИтяжмаш о переводе его в другой отдел.

Адольф Петрович сразу проявил поразительную активность, для начала вернув из обкома партии  коллективное письмо, адресованное Б.Н. Ельцину. После этого шага директору нужно было самостоятельно принимать какое-то решение. Одним из логичных вариантов кардинального разрешения конфликтной ситуации было отстранение меня от должности главного конструктора и назначение на эту должность, естественно, не Быкова, а моего заместителя Коломейцева. Но решиться на такой шаг Варначеву было трудно, учитывая мой авторитет и среди коллектива, и среди специалистов отрасли, да и назначен на эту должность я был не директором завода, а Министром.

В январе 1989 года Варначев пригласил к себе для беседы нас с Быковым, а также  директора НИИтяжмаш Б.Д. Котельникова, моих заместителей А.П. Коломейцева и Г.Н. Астафьева, секретаря парторганизации отдела В.Н Соболева и предложил обсудить вопрос о путях выхода из создавшегося ненормального положения в отделе. Откровенного разговора не получилось. В конце беседы Варначев обратился к  Быкову: «Леонид Александрович, что вы предлагаете для решения этого вопроса? Уволить т. Нисковских? Какие пути нормализации вы видите?» Быков, зная, что коллективное письмо от всех ведущих конструкторов отдела в адрес Б.Н. Ельцина возвращено, а по его очередному посланию создана специальная комиссия, заявил, что этим занимается комиссия Обкома партии и до ее решения обсуждение бесполезно. Так в результате эмоциональных, непоследовательных действий директора, во многом основанных на подсказках Коломейцева, стабилизировать работу отдела не удалось.

Быков продолжал работать в отделе, несмотря на то, что приказ о переводе его в отдел общего машиностроения никто не отменял. Варначев уже не знал, что он должен предпринять. Когда я вернулся из Москвы после защиты докторской диссертации, он при встрече с облегчением сказал: – Ты знаешь, Виталий, я больше твоего рад тому, что ты успешно защитил докторскую диссертацию во ВНИИметмаше, да еще и при единогласном голосовании членов ученого Совета. Сказано это было искренне, но команда «фас» уже прозвучала. Теперь, чтобы угодить Варначеву, не без учета своих интересов, инициативой завладел Коломейцев.

Вот так наша досадная размолвка с директором завода вызвала новую волну конфронтации в отделе.

Все осталось на своих местах. Благодаря вмешательству директора, Быков избежал  перевода в другой отдел, а конфликт получил свое продолжение.

Коломейцев не стал главным конструктором, но прошло немного времени, и он приказом директора завода был назначен заместителем директора НИИтяжмаш. 

Очевидно, в благодарность за это Варначеву, он еще с большим рвением стал воплощать свой мерзкий и, похоже, тщательно продуманный  план по дискредитации моей деятельности.

Для начала ему нужно было создать негативное отношение ко мне в коллективе. Самое простое – это вызвать у конструкторов чувство зависти.

Вскоре в одной из газет появилась статья о том, что я слишком часто бываю в заграничных командировках. Статья была пустой и бессмысленной, в ней лишь с язвительностью спрашивалось – почему рядовой конструктор Мохов был только один раз за границей, на монтаже в Венгрии, а главный конструктор бывает за рубежом по несколько раз в год. Мне не хотелось обращать внимания на такие выпады, но первый камень был брошен, и это было только начало.

Работа конструктора сопряжена с большой умственной нагрузкой. Поэтому всегда считалось, что конструктор не может непрерывно стоять у чертежной доски, обдумывая наиболее рациональное решение своего узла, или сидеть за столом над расчетом. Эффективность труда повышается, если периодически давать отдых. У нас для этого устраивали проветривание помещений, физкультурные паузы. Курильщики периодически группами выходили в коридор, а вместе с ними собирались и некурящие. Часто там начинались разговоры на разные  темы, не только  производственные.

Именно здесь вырабатывалось общественное мнение по всем наболевшим вопросам, начиная от международной политики, кончая зарплатой и поведением в коллективе той или иной личности. Обычно,  инициативу в дискуссиях, захватывали один – два человека. Издали их голоса всегда выделялись из общего гула. Одним из наиболее активных участников таких дискуссий обычно был В.Г. Богомазов. Он так же, как и Коломейцев в свое время был переведен к нам из другого отдела. Говорили, что его сослуживцы по прежнему месту работы после его ухода вздохнули с облегчением. Богомазов считал себя кристально чистым, бескомпромиссным борцом за справедливость, всегда имел свое мнение и о событиях в мире, и о проблемах в коллективе, и даже о частной жизни каждого.

 Был такой случай. В те времена при поставке оборудования за рубеж, в соответствии с лицензионными соглашениями, авторы изобретений получали вознаграждение банковскими чеками, на которые в специальных магазинах «Березка» можно было приобрести дефицитные товары. Сумма вознаграждения по каждому изобретению, использованному в  проекте, зависела от  его значимости, поэтому  моим заместителем с привлечением авторов проводилась предварительная оценка в баллах  каждого изобретения. 

Однажды, при очередном поступлении платежей возник конфликт. Несмотря на то, что авторы получали свои чеки из Москвы, почтой на домашний адрес, Богомазов, конечно, знал – кто и сколько получил. Оказалось, что наибольшая сумма, эквивалентная нескольким тысячам долларов, была получена по одному из самых малозначащих изобретений, авторами которого были Коломейцев и Куликов. Такую несправедливость Богомазов не мог пропустить мимо. Тут же начались коридорные дискуссии на эту тему. Затем последовало обращение Богомазова в профсоюзный комитет и партком. Чтобы погасить возникший скандал, я посоветовал авторам перечислить их гонорар в фонд мира, что они и сделали. Коломейцеву был преподан урок. Но возможно уже тогда, он понял, что в определенных конфликтных ситуациях Богомазов может стать бесценной фигурой. В дальнейшем их сближению способствовало совместное длительное пребывание в Финляндии, где монтировались наши машины.

Черный пиар был организован профессионально. Следом за газетной статьей, основной темой для обсуждения  во время коридорных тусовок, стала негативная деятельность главного конструктора. Вымыслы, домыслы, передергивание фактов, все пошло в дело. Затем выступление беспартийного Богомазова на открытом партийном собрании. Коломейцев – заместитель директора НИИтяжмаш тоже присутствует на собрании. Речь Богомазова сбивчивая, бессвязная. Опять о заграничных командировках. Якобы  по моей инициативе был закуплен для Череповецкого металлургического комбината перестраиваемый в процессе разливки кристаллизатор только ради того, чтобы лишний раз съездить в Японию. Создание совместного предприятия с австрийской фирмой «Фест-Альпине» имеет ту же цель. Не очень внятно о чем-то он говорил еще. Я уже перестал вникать в содержание его речи. Отвечать и оправдываться я счел для себя унизительным. Конечно, я мог бы сказать, что решение о закупке кристаллизатора принял лично Министр тяжелого машиностроения С.А. Афанасьев, во время своего посещения фирмы «Кобе Стил» в Японии, а совместное предприятие было создано после тщательной проработки этого вопроса с руководством завода и в то время было полностью оправданным. Возможно, я был не прав в тот момент, оставляя без ответа явно организованную компанию против меня. Осталось только отвратительное чувство незаслуженного оскорбления.

Прошли десятилетия. И вот вновь среди коллектива завода большим тиражом распространяется письмо Л.А. Быкова, адресованное директору Уралмаша.

Письмо это подробно комментировать не имеет смысла, ибо в нем нет ни одной правдивой строки. Весь текст письма – изощренная, чудовищная, наглая, да еще и технически безграмотная ложь. Критикуя шагающие балки, использование которых, будто бы, привело к массовой поломке роликов, он продемонстрировал отсутствие у него элементарных знаний металлургической теплотехники,  без чего немыслимо заниматься непрерывной разливкой стали.

На этот раз потоки лжи были направлены не только на меня, но и на Георгия Лукича  Химича, давно уже ушедшего из жизни, которого он между делом обвинил в том, что за последние 35 лет у Химича не было никаких конструкторских достижений.  Это  оскорбительно для всего коллектива конструкторов, которые  в течение нескольких пятилеток индустриализации  впервые в стране создавали самые разнообразные прокатные станы под руководством  Г.Л. Химича. Тут и  блюминги, и рельсобалочные станы, и листовые станы горячей и холодной прокатки, колесопрокатные станы и, наконец, оборудование  для непрерывной разливки стали. По этому поводу невольно вспоминаются известные строки: «Ай, Моська! знать, она сильна, что лает на Слона!»

Не удивительно, что, читая это письмо, непременно возникает чувство соприкосновения с чем-то мерзким, гадким. Прежде всего, поражает примитивность, низменность устремлений автора, который во главу своих интересов ставит только внешние атрибуты успеха и свою карьеру. К этому сводятся  все его рассуждения.  Видимо полагая, что иных целеустремлений и у других быть не может, он пытается приписать и нам с Химичем те же мерзкие качества. Не могу не напомнить читателю, что Химич, являясь членом-корреспондентом Академии наук, депутатом Верховного Совета РСФСР и Героем социалистического труда, был исключительно скромным человеком. Быков, выдумывая небылицы о Химиче, оскорбляет не только его, но и всю уралмашевскую когорту инженеров, подавляющее большинство которых, безусловно, всегда трудились с полной отдачей на благо отечества и завода, без каких-либо  мыслей о собственной карьере или популярности. Ведь достоинство истинного конструктора оценивается не столько наградами и почетными званиями, а тем, что в результате творческого труда он оставил после себя обществу.

Не просто было определить свое отношение к поведению брата Владимиру Быкову, который уже много лет работал  в отделе прокатного оборудования и пользовался заслуженным авторитетом. Вершиной конструкторской деятельности Владимира был уникальный, единственный в нашей стране  стан для прокатки широкополочных балок Нижнетагильского комбината. Он квалифицированно, с творческим подходом исполнил обязанности ведущего инженера проекта этого стана. Хотя подобных прокатных станов в мире эксплуатировалось достаточно много, и стан Нижнетагильского комбината не отличался какой-то особой оригинальностью, этой работой, не без оснований, он гордится.

С Владимиром нас связывала многолетняя дружба. Долгие годы мы постоянно общались не только на работе, но и в семейном кругу. Вместе мы прошли на лодках тысячи километров, сплавляясь по таежным уральским и сибирским рекам.  Это В.Быков на своем «Жигуленке», рискуя сжечь муфту сцепления, мог буксировать через весь город мою тяжелую «Ауди» после аварии. А когда Владимир сломал ногу, то мне довелось на исходе физических сил тащить его на себе в поликлинику.

Владимир восхищался успехами своего брата, высоко ценил его способности, считал  талантливым конструктором. Да еще Владимир просто был убежден в том, что его  брат, безусловно, умнее окружающих его людей.  Неадекватному поведению брата в нашем коллективе,  он всегда пытался найти оправдание. 

Общаясь с братьями, я пришел к выводу, что основой их мировоззрения стала философия, культивируемая в семье с их детских лет. Философия, которая, по моим понятиям, в конце концов, сводилась к следующему – любой человек  в своих поступках всегда во главу ставит только личные интересы и на этой базе строятся все взаимоотношения людей в обществе. Приверженцы такой философии уверены также, что имеют преимущество перед другими, ибо они могут предельно просто и, как они считают, более точно оценивать происходящее вокруг и определять приоритеты в своих отношениях с людьми. Вероятно, все это укрепляло в сознании обоих братьев чувство своей исключительности. Наше бескорыстие в работе вызывало недоверие, так как противоречило их философии.

Мне эта философия чужда, несмотря на то, что в современном мире такое отношение к жизни действительно весьма распространено. И все же человек не животное, ему свойственна не только примитивная борьба за выживание и личные блага, он может обладать еще и нравственными качествами, такими как честь и совесть, достоинство, патриотизм и т.д. Уверен, что основной вклад в развитие общества вносят не те, кто живет по законам джунглей а, как правило, люди бескорыстные, увлеченные своим делом и преданные интересам общества. Совершенно естественно, что для таких людей личный успех имеет второстепенное значение.

О различном мировоззрении у нас с Владимиром свидетельствует и то, что на протяжении всего многолетнего периода нашего общения, мы многие происходящие события оценивали диаметрально противоположно, часто не понимая друг друга. Неизменный давний поклонник И.В. Сталина и его методов руководства народным хозяйством, Владимир и теперь ждет появления сильной личности для наведения порядка в стране. Он так и не понял, что сталинизм безвозвратно ушел в историю, что наш народ, пройдя через очередные потрясения, уже выбрал для себя другой путь и страна все более уверенно занимает достойное место в мировом сообществе.

Суждения, выводы и предложения Владимира по многим аспектам мне иногда казались примитивными, а в некоторых случаях даже по-детски наивными. Например, он видимо, убежден, что и деятельность любого лица, наделенного властью, также всегда направлена в первую очередь на удовлетворение личных интересов. По его высказываниям, даже у вновь избранного президента нашей страны основная цель – личное обогащение. Владимир уверен, что наш президент уже стал миллиардером и теперь строит государство удобное только для таких богатых, как он. Конечно же, он считает, что и мы занялись непрерывной разливкой стали не для того, чтобы решить какие-то технические проблемы, а лишь для личной   популярности  и своей карьеры.

В целом, к нашей работе по созданию установки на основе новой технологии у Владимира было своеобразное отношение. Он не  мог, да и не желал увидеть и понять отличие этой инновационной работы от обычных проектных работ, выполняемых  конструкторами повседневно. Более того, поклонник и проповедник командной системы управления, сторонник протекционизма, он так и не понял, что в современных условиях основной движущей силой развития промышленности может быть только конкуренция, при которой инновации имеют первостепенное значение. К сожалению, такой позиции придерживался не только он.

Последнему письму Леонида директору завода Владимир дал отрицательную оценку, однако, продолжал искать оправдания позиции брата и его поведению. И вот теперь ему предстояло окончательно дать оценку происходящему. Их обсуждение  этой  темы нередко заканчивались ссорой. И все же Владимир практически полностью поддержал позицию своего брата. Мировоззрение, сформированное в семье, и родственные чувства определили его выбор.

Как-то Володя принес из леса небольшую веточку и воткнул ее в землю на нашем садовом участке. На удивление, всего через 3-4 года у нас уже стояла красавица лиственница. Ею любовались и мы, и наши гости. Но вдруг в начале лета  изумрудно зеленая нежная хвоя лиственницы пожелтела и стала осыпаться. Я воспринял это как знак того, что в нашей дружбе с Володей, длившейся почти шестьдесят лет,  появилась трещина. Мне стало грустно.

Вернемся к истории. В течение тридцати лет мне довелось возглавлять коллектив конструкторов, занимающихся проектированием оборудования для непрерывной разливки стали. Исходя из того, что это был еще новый, только развивающийся технологический процесс, исследования с самого начала стали неотъемлемой частью нашей деятельности, а установившаяся  творческая атмосфера в коллективе сохранялась долгие  годы, чем и определились все наши достижения в непрерывной разливке стали. Время подтвердило верность выбранного тогда нами инновационного направления в развитии отрасли. Только благодаря этому мы никогда не испытывали недостатка заказов на наше оборудование. За это время  был пройден долгий и трудный путь борьбы за свои идеи и не только с внешними оппонентами, но и внутри коллектива. Наше лидерство в своей области стало бесспорным. Но судьба не была к нам благосклонна. Злой рок преследовал нас. Один за другим, еще молодыми,  стали уходить из жизни мои самые ближайшие, незаменимые  соратники, в том числе Гельфенбейн, Вараксин, Кузнецов, Хорев и Карлинский.  Не стало и Георгия Лукича Химича, чью поддержку мы всегда ощущали до конца его жизни. Николай Иванович Рыжков,  наша надежная опора, оказался в верхних эшелонах власти. Коллектив обновился, среди конструкторов, проявляющих практический интерес к технологии непрерывной разливки,  не осталось никого, и уже мало кто помнил, с чего мы начинали. А начинали мы с познавания основ металловедения, металлургической теплотехники и всего того, что может объяснить состояние и поведение металла в течение всего процесса непрерывной разливки.  В технической литературе мы находили ответы не на все вопросы, и тогда приходилось экспериментировать. Первое, с чем мы столкнулись, это отсутствие в литературе прочностных характеристик различных сталей при температурах близких к температуре  их плавления. Пришлось срочно восполнить этот пробел. Исследования были успешно нами проведены в заводской лаборатории металлургов. Сотни образцов из разных марок сталей  были подвергнуты испытанием на прочность при высоких температурах. Несколько позже, уже для своей лаборатории,  мы приобрели уникальную установку для определения прочностных характеристик сталей при различных скоростях их деформации, где испытуемый образец по температуре полностью имитирует кристаллизующуюся корку слитка, вплоть до расплавленного металла с одной стороны образца. Многолетние эксперименты, проводимые на этой установке, позволили нам получить ответы на многие вопросы, связанные с поведением металла во время разливки.

Все это дало свои результаты. Технологический процесс непрерывной разливки стал нам доступен во всех его нюансах. Появилась уверенность в выборе конструктивных решений. Так, предложенные нами шагающие балки, устанавливаемые непосредственно за кристаллизатором, вызвали бурю критики со стороны самых авторитетных специалистов ЦНИИчермета. Они утверждали, что нерегулируемое экранно-контактное охлаждение слитка совершенно неприемлемо, а слиток удержать балками невозможно вследствие его усадки при охлаждении. Между тем, к тому времени, тесно сотрудничая с Уральским институтом металлургической теплотехники,   мы уже сумели в достаточной мере овладеть теплотехническими расчетами. Опираясь на приобретенные знания, мы не согласились с мнением корифеев и оказались правы.  В последующие годы было построено двенадцать установок с шагающими балками, восемь из них  на зарубежных предприятиях. Свои функции шагающие балки выполняли отменно. Об этом, например, свидетельствует телеграмма Лицензинторга приведенная ниже.

«Москвы Лицензинторга Т-1/24 от  17.1.77

Уралмашзавод Свердловск

Нисковских В.М.

Фирма «ДЕВИ ЛЕНИ» Англия проявила серьезную заинтересованность в приобретении лицензии на систему шагающих балок, которую представители фирмы видели на УНРС, поставленной фирме «РАУТАРУУККИ» Финляндия из СССР. По мнению фирмы, система шагающих балок решает проблему качества отпечатков, свойственную для других систем. В этой связи фирма считает, что это оборудование наилучшим образом удовлетворит ее требования и просит сообщить о возможности покупки лицензии на указанную систему, а также другие узлы УНРС, которые, по Вашему мнению, могут представить интерес для фирмы. В связи с вышеизложенным просим подтвердить нам возможность продажи указанной лицензии и представить нам техническое описание системы, а также технико-экономические данные для определения стоимости лицензии. Одновременно просим сообщить нам точную дату выезда в Англию  Орлова.

Лицензинторг  Журавлев».

Орлов в Англию не поехал, так как выяснилось, что по условиям лицензионного соглашения с японской фирмой «Кобе Стил», мы не могли продать лицензию на это оборудование кому бы то ни было еще.

Финны действительно были поражены тем, что слябы, полученные на криволинейных установках с шагающими балками, имели более высокое качество, чем слябы, отлитые в том же цехе на вертикальных установках.

В тот же период в Японии, фирмой «Кобе Стил», в рамках приобретенной у нас лицензии, кроме построенных новых установок на заводах  Какогава и Огисима, была проведена модернизация двух МНЛЗ на заводе в г.Оита, с установкой шагающих балок и правкой слитка в двухфазном состоянии. Вскоре на этих машинах был установлен мировой рекорд по производительности – 2,5 млн. тонн в год на каждой машине.

Во втором конвертерном цехе Новолипецкого комбината, в начальный период его эксплуатации, работало четыре уралмашевские установки  криволинейного типа, одна из которых с шагающими балками, а также  одна установка радиального типа фирмы «Маннесманн-Демаг». Установка с шагающими балками с первых дней работы показала наилучшие результаты и по производительности, и по качеству отливаемых слябов. Поэтому вскоре еще одна установка была оборудована шагающими балками.

У шагающих балок был лишь один недостаток – более сложная конструкция этого узла, по сравнению с роликовой проводкой.

Мы приняли решение использовать в зоне вторичного охлаждения машины ролики вместо шагающих балок по своей инициативе, отбросив авторское самолюбие. Это стало возможным и целесообразным только тогда, когда у ряда зарубежных фирм, а затем и у нас  появились многоопорные, надежные в работе ролики, позволяющие выполнить роликовую проводку с небольшими расстояниями между роликами, что позволило получать качественные слябы. На более ранней стадии для шагающих балок равноценной замены не было. Свидетельством тому может быть эксплуатация установки фирмы «Маннесманн-Демаг», где основные проблемы по производительности и качеству отливаемых заготовок были связаны с роликовой проводкой. В отличие от других участников освоения технологии непрерывной разливки стали только мы, благодаря шагающим балкам, никогда, даже на начальной стадии освоения процесса, не имели серьезных проблем с качеством отливаемых слитков. Так что  шагающие балки на определенной стадии развития технологии непрерывной разливки, вне всякого сомнения, были одним из наиболее удачных технических решений.        

Другой пример. Все наши основные оппоненты считали, что любая деформация слитка в двухфазном состоянии непременно приведет к возникновению дефектов. А мы, проведя серию экспериментов, уже знали, что возможна и бездефектная правка, хотя предельные параметры этой деформации нами были установлены несколько позже. Поэтому в 1965 году мы уверенно перестроили и успешно опробовали  экспериментальную установку с правкой слитка в двухфазном состоянии и, несмотря на продолжавшееся упорнейшее многолетнее противодействие наших оппонентов, в первую очередь ЦНИИчермета и ВНИИметмаша, мы сумели доказать свою правоту.

В последующем Уралмаш, со своей экспериментальной установкой и хорошо оснащенной необходимым оборудованием лабораторией, с высококвалифицированными кадрами, не имел в стране себе равных по объему и качеству  проводимых исследований в этой области.

Дальнейшее развитие технологии непрерывной разливки стали в стране, по крайней мере, по слябовым машинам, определялось Уралмашем. ЦНИИчермет вынужден был ограничить свою деятельность в основном на оперативном решении технологических вопросов, возникающих  на металлургических предприятиях при производстве непрерывно литых заготовок. Заведующий отделом непрерывной разливки стали ЦНИИчермета Д. П. Евтеев и их главный теоретик В. С. Рутес стали частыми гостями на Уралмаше. Наши деловые отношения вскоре переросли в дружбу. Новые разработки конструкторов Уралмаша стали привлекать внимание специалистов ведущих фирм. Наши доклады на международных конференциях вызывали большой интерес. По накопленному нами экспериментальному материалу и разработанным расчетным методикам по всем аспектам проектирования были опубликованы сотни статей и книга «Машины непрерывного литья слябовых заготовок». Даже успешная защита мною, а затем С.Е. Карлинским докторских диссертаций свидетельствует о профессиональной зрелости в этой области всего коллектива конструкторов. Сложилась и своя школа проектирования. Все это можно рассматривать как базу для появления в нашей стране новой отрасли тяжелого машиностроения.

Уралмаш стал признанным лидером в области  непрерывной разливки стали, а созданные на Уралмаше установки криволинейного типа пользовались колоссальным спросом и у наших металлургов, и за рубежом.

И так, наши успехи в области непрерывной разливки стали были возможны только благодаря глубокому изучению нами технологического процесса и всех, связанных с ним, явлений, что открыло путь к инновационному развитию отрасли. Конечно, это было под силу только команде единомышленников, не только конструкторов, но и исследователей – специалистов высокого класса. В области непрерывной разливки стали Уралмаш достаточно быстро прочно занял ведущие позиции, а ЦНИИчермет уже больше не рассматривался как единственный в стране законодатель в технологии этого процесса. Конкурентоспособность нашего оборудования успешно сохранялась долгие годы.

В 1992 году я оставил пост главного конструктора. Это совпало с большими структурными изменениями на заводе, со сменой руководства конструкторскими подразделениями. В корне изменились прежние  методы руководства отделом. На этом фоне активизировались наши внутризаводские оппоненты. Все вернулось  на привычные для многих позиции – исследования были прекращены, об огромном научно-техническом заделе вскоре забыли, а затем ушла в историю и выработанная годами наша концепция МНЛЗ. Ориентирами для подражания стали свои же конкуренты. Так был полностью отвергнут инновационный путь, по которому мы успешно шли многие годы. О конкуренции у новых руководителей, очевидно, было своеобразное понятие. Более того, уже немногие понимали ради чего больше сорока лет тому назад мы, вопреки принятому на заводе порядку проектирования металлургических комплексов, решили сами освоить технологию и создать свою, более совершенную  слябовую машину непрерывной разливки стали. Мало кто уже имел представление о том, какое влияние наша работа оказала на совершенствование технологии непрерывной разливки стали в мире и  на развитие черной металлургии в нашей стране. Иногда даже можно было услышать, что нам не следовало заниматься не своим делом, нарушать установленный порядок и ссориться с головными институтами, ибо занялись мы этим лишь для того, чтобы заработать себе популярность. Якобы с этой целью мы активно занялись изобретательством, а затем, для демонстрации своих успехов пригласили А.Н. Косыгина. Для тех, кто отдал всего себя воплощению нашей идеи и, буквально, сгорел на работе, ничего более нелепого и оскорбительного придумать невозможно. Подобное суждение можно услышать и сейчас, спустя много лет. Чаще всего, авторы таких высказываний те, у кого не сложилась своя творческая жизнь, грубо говоря, наиболее бездарные личности.

Я вспоминаю, как было в  действительности. А в действительности ни я и, уверен, никто другой в нашей  инициативной группе тогда не помышлял ни о популярности, ни о каких бы то ни было наградах. У всех был лишь творческий азарт, желание создать для металлургов наиболее совершенную, высокопроизводительную машину.

Показательно, что даже к изобретательству – одному из ярких свидетельств успеха, отношение у нас было легкомысленным, а может быть и безответственным, учитывая, что работали мы на государственном предприятии, где патентование совсем не частное дело авторов.  О необходимости подачи заявок на изобретения мы вспомнили лишь через год после того, как опытная машина была введена в эксплуатацию и ожидаемые нами результаты подтвердились. Сразу потребовалось подготовить огромное количество заявок на изобретения. На меня свалилась непосильная, на первый взгляд, работа, несмотря на имеющийся опыт. Ведь я уже был заслуженным изобретателем РСФСР. Эксперты из ВНИИГПЭ предпочли выехать на Уралмаш для рассмотрения наших заявок на месте.

При подготовке заявок в число авторов изобретений я щедро включал всех, кто имел  хотя бы малейшее отношение к решению данной задачи, даже тех, кто только присутствовал при обсуждении у доски рождающегося узла. Так, Владимир Быков и Олег Соколовский стали авторами изобретений шагающих балок и криволинейной машины в целом только потому, что просидели несколько вечеров у доски, где вырисовывался общий вид шагающих балок, да еще были моими друзьями. Только поэтому в биографической справке В.А. Быкова, опубликованной в энциклопедии «Инженеры Урала», есть фраза «Один из создателей первых криволинейных установок непрерывной разливки стали». Сам  Владимир по этому поводу иногда говорил: «ну, какой я создатель установок?»

 Конечно же, для демонстрации своей машины мы никогда никого из высокопоставленных лиц не приглашали. Паломничество к нам началось после того, как  по всей стране разнеслась весть о том, что на Уралмаше в мартеновском цехе появилась уникальная установка непрерывной разливки стали. Установка необычная, с радиальным кристаллизатором и множеством новых, оригинальных  технических решений. Например, на этой машине металл подают в герметично закрытый кристаллизатор, при этом шлакообразующие смеси не требуются. Слиток в машине удерживается, перемещается и охлаждается с помощью необычного механизма–шагающих балок, затем еще в двухфазном состоянии, он плавно выпрямляется и режется на мерные длины машиной газовой резки, которая сама и укладывает эти слябы в штабель. Даже затравка надувается воздухом и заводится в машину не снизу, как у всех, а прямо через кристаллизатор. Качество отлитых на этой машине слябов отменное. Слябы выглядят как катаные, без характерной волнистости на поверхности, присущей для всех непрерывнолитых заготовок. Все это и приковало всеобщее внимание к нашей работе.

Вначале нашими гостями были сотрудники научно- исследовательских институтов, работники металлургических предприятий, затем частыми посетителями стали руководители области и государства. Среди них член политбюро А.П. Кириленко, председатель     Президиума  Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный. И наконец, когда опытная установка уже устойчиво работала более года, неожиданно  на заводе появился председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин. К нашему большому сожалению, показать машину в работе Алексею Николаевичу Косыгину не удалось из-за ошибки, допущенной одним из рабочих во время пуска машины. Однако, даже несмотря на этот курьезный случай, получив от нас подробную информацию о машине, Алексей Николаевич поверил в ее перспективность и стал нашим активным сторонником.  Наша дальнейшая работа попала под его пристальное внимание. С пуском конвертерного цеха №2 НЛМК, каждое утро на рабочем  столе Косыгина был рапорт о результатах работы цеха за прошедшие сутки. Алексей Николаевич вместе с нами переживал и неудачи. Когда в результате  ошибки, допущенной нами при выборе материала, произошла массовая поломка роликов, он даже предложил изготовить эти ролики из титана и дал соответствующее распоряжение Верхнесалдинскому заводу о поставке Уралмашу заготовок.

С тех пор прошли десятилетия. Криволинейные МНЛЗ и сейчас продолжают строить по всему миру. 

Так отчего же в среде наших конструкторов до сих пор иногда возникают суждения, ставящие под сомнение необходимость вмешательства в технологию разливки стали с соответствующими для этого исследованиями? 

Думаю, что в первую очередь этому способствует наследие прошлых лет, от которого трудно избавиться, наследие плановой экономики, когда не было нужды заботиться о конкурентоспособности своего оборудования. Когда проектирование металлургических объектов осуществлялось только в строгом соответствии с техническим заданием Гипромеза, в котором уже определен состав оборудования, его параметры и технологические особенности. Творчество конструктора, как правило, тогда ограничивалось только совершенствованием отдельных узлов и механизмов, без какого либо вмешательства в металлургическую технологию. Не все оказались способными перестроить свое мышление, ибо это противоречило многолетнему укладу жизни и деятельности конструкторов.

На этом фоне я со своей  инициативой для многих выглядел «белой вороной». Кто-то без одобрения смотрел на нашу деятельность, а кто-то нам откровенно завидовал. Появились оскорбительные домыслы о популистских и корыстных целях нашей инициативы. Возможно, отсюда же и безответственное отношение к истории коллектива и его роли в развитии отрасли.

В 2007 году в Москве состоялась международная конференция, посвященная 60-летию непрерывной разливки стали в России – событие не рядовое и для металлургов, и для машиностроителей. Ведь в разработке основ технологии и в создании первых установок вертикального типа непрерывной разливки стали в послевоенные годы достигли больших успехов именно наши металлурги, а  далее, в течение трех десятков лет работа по созданию и совершенствованию этого оборудования была сосредоточена уже в основном на Уралмаше. Все дальнейшее развитие в стране этой технологии связано с Уралмашем, где были созданы современные высокопроизводительные машины, десятки которых к тому времени работали на наших и многих зарубежных металлургических предприятиях. Устроители конференции наверняка рассчитывали подтвердить лидерство России по непрерывной разливке стали. Приоритет и преимущество разработок наших металлургов и машиностроителей на тот  момент были бесспорны. Можно было ожидать, что в итоговых материалах конференции будут отражены триумфальные успехи наших российских ученых и инженеров в разработке этой новой технологии. Это соответствовало бы действительному состоянию развития отрасли.

Естественно, что участники конференции ожидали и от Уралмаша содержательного доклада об истории создания современных высокопроизводительных МНЛЗ, о концепции машины, новейших решениях и планах на будущее. Огромный вклад Уралмаша в развитии отрасли на этой конференции должен был получить заслуженную оценку. Нельзя было забывать и о том, что в то время наш основной конкурент ФАИ упорно пытался укрепить свое положение на нашем рынке, уже хозяйничая в Липецке.

Уралмашу, безусловно, следовало бы воспользоваться такой редкой возможностью, рассказать о пройденном пути, о преимуществах своих машин и таким образом укрепить свой имидж и  конкурентоспособность, обеспечить себя заказами на последующие годы. Но события, неожиданно для всех, стали  развиваться иначе. Уралмаш вообще отказался от предоставления материалов по запросу организаторов конференции. Наши новые руководители конструкторской службы не в состоянии были даже дать квалифицированную оценку тому, что было сделано на Уралмаше в этой области. Они ограничились только статьей для юбилейного сборника о реконструкции одной из машин. Более того, в этой статье была  еще и выражена приверженность авторов прямому кристаллизатору, что можно трактовать как добровольный отказ от своей, выработанной за многие годы концепции машины. Фирма ФАИ о лучшей рекламе своих машин и не могла мечтать. Так Уралмаш, а вместе с ним и наша страна лишились лидерства в области непрерывной разливки стали. После этого Уралмашу рассчитывать на получение хотя бы одного заказа на свою машину, весьма проблематично.

Теперь следует рассказать еще об одной личности, сыгравшей в развитии событий последних лет одну из ведущих ролей. Буланов Леонид Владимирович – человек небольшого роста, с бородой, торчащей в разные стороны, похожий на сказочного гнома, в последние годы определял направление деятельности всего конструкторского отдела. Случилось так, что с моим уходом с должности главного конструктора, в отделе не осталось никого из моих сподвижников. Некому было квалифицированно возглавить работу по дальнейшему совершенствованию криволинейных МНЛЗ, которая успешно велась многие годы. К руководству пришли новые люди, без соответствующих знаний. Им нужен был хотя бы один квалифицированный специалист, на которого можно было бы опереться. Руководитель расчетной группы Буланов им показался наиболее знающим специалистом. Так Буланов стал на Уралмаше идеологом в одной из основных отраслей металлургического оборудования.

Буланов раньше работал в расчетно-аналитической лаборатории, под руководством С.Е. Карлинского. Ему поручались не самые сложные расчеты. В основном он занимался расчетом роликов, долгие годы безуспешно изобретая спиральный бандаж для бочки ролика. Этим и ограничилась его творческая деятельность. Теперь же нужно было думать о развитии целой отрасли, что ему оказалось совсем не под силу. Вместо того чтобы попытаться вникнуть в технологию и особенности конструкции нашего оборудования, получившего признание во всем мире, Буланов очевидно убежденный в том, что «все заграничное лучше нашего», не только устно, но и в печати, объявил свое видение дальнейшего совершенствования установок на Уралмаше. Как оказалось, все его замыслы полностью соответствовали концепции машины нашего основного конкурента ФАИ.

В книге «Непрерывная разливка стали», изданной в г. Липецке, в 2011году, Буланов писал: «1975 г. Завершено строительство кислородно-конвертерного цеха № 2 на Новолипецком металлургическом комбинате. Он был оснащен конвертерами вместимостью 350 т. и пятью МНЛЗ, четыре из которых были поставлены Уралмашем, а одна – немецкой фирмой «Маннесманн–Демаг» для разливки крупных слябов (250…350) х(1150…2200) мм2. Этот проект положил начало серии крупных проектов по созданию целого поколения уралмашевских криволинейных МНЛЗ, реализованных в последующие годы не только на всех советских, но и на многих зарубежных металлургических комбинатах. Всего Уралмашем было построено около 80 машин непрерывного литья заготовок».

            «Следует отметить, что практически все МНЛЗ для крупнейших российских металлургических комбинатов построены заводом тяжѐлого машиностроения «Уралмаш».

            Действительно, в тот период мы одержали крупнейшую победу. Наши машины криволинейного типа, работая в одном цехе с машиной фирмы Маннесманн-Демаг –  на то время лучшей из зарубежных МНЛЗ, были вне всякой конкуренции. Зарубежная машина радиального типа оказалась непригодной для разливки стали из ковша емкостью 350 тонн и была полностью реконструирована Уралмашем. Западные металлурги были в шоке, наблюдая за строительством у нас сразу нескольких конвертерных цехов с конвертерами невиданной емкости. Криволинейная схема машины была принята во всем мире. На мировом рынке Уралмаш стал единоличным лидером в поставке слябовых машин. Многие зарубежные фирмы зачастили в Екатеринбург, предлагая создать совместное предприятие.

Может показаться, что Буланов верно отразил события тех дней. Но читаем дальше: « Выход на зарубежных машиностроителей до начала эпохи перестройки был практически закрыт. Как исключение в 1976 г. фирмой «Маннесманн-Демаг» была построена слябовая машина на Новолипецком металлургическом комбинате».

Вот так, по Буланову, оказывается, мы строили криволинейные установки не потому, что они показали наилучшие результаты в работе, а лишь потому, что для зарубежных машин наша страна была закрыта.

А вот еще цитата из той же книги: «В период эксплуатации первых российских МНЛЗ, ещѐ слабо оснащѐнных системами автоматического контроля, вследствие несовершенства, как самих установок, так и технологии разливки, а также из-за существования жестких мер, направленных на предотвращение прорывов и других аварийных ситуаций, скорости разливки были ниже рабочих скоростей, применяемых на зарубежных установках».

И здесь Буланов не допускает мысли о преимуществах наших машин. Любому специалисту, имеющему отношение к непрерывной разливке стали, известно, что применив правку слитка в двухфазном состоянии, мы увеличили технологическую длину машины и тем самым создали условия для разливки с более высокими скоростями по сравнению с машинами любого другого типа. Именно поэтому, с созданием более производительных криволинейных машин, появилась возможность разливки стали  в цехах с увеличенной  емкостью конвертеров. У западных фирм таких возможностей в то время не было.

Не выдерживают никакой критики и рассуждения Буланова, касающиеся принципиальной схемы машины и конструкции ее узлов.

Ниже приведена выдержка из статьи Буланова с соавторами, помещенной в юбилейном сборнике, посвященному 60-летию непрерывной разливки стали в России.

«Для разливки со скоростью до 1,0 м/мин. наиболее целесообразны с точки зрения минимизации высоты МНЛЗ и веса оборудования МНЛЗ с радиальным кристаллизатором. Относительно  крупные неметаллические включения успевают при этом всплыть на зеркало металла в кристаллизаторе. Для скоростных МНЛЗ облегчение всплывания неметаллических включений достигается применением вертикального кристаллизатора и вертикального участка с суммарной длиной до 2 – 3 м. при этом максимальные значения вертикального участка применяются для скоростных МНЛЗ или предназначенных для разливки относительно тонких слябов толщиной 200 мм. и менее».

Какая потрясающая фантазия! И все это для того, чтобы вопреки истине показать превосходство машины конкурента над своей.

На самом деле на установках с прямым кристаллизатором непременно предусматривается вертикальный участок длиною не менее 2-3 метров, но совершенно с другой целью. Этот прямой участок нужен лишь для того, чтобы перед загибом слитка его корка успела приобрести достаточную толщину и прочность.

Рассуждения же о всплывании на вертикальном участке каких-то частиц не имеют под собой никакой почвы. В металле действительно всегда есть неметаллические включения. Это продукты раскисления стали и частицы от огнеупоров, которые всегда находятся во взвешенном состоянии.  В процессе разливки эти неметаллические частицы всплыть не могут, так как скорость их всплывания несопоставимо мала по сравнению со скоростью разливки. Если даже допустить, что неметаллические включения могут всплывать со скоростью большей, чем скорость разливки, то и тогда вертикальный участок для этой цели был бы не нужен, так как все эти неметаллические включения всплыли бы еще в кристаллизаторе.

Машину с прямым кристаллизатором называть «скоростной» нет никаких оснований. Да и преимуществ у нее по сравнению с криволинейной уралмашевской машиной никаких нет. А вот недостатков – хоть отбавляй. Это и большая высота машины, а, следовательно, и больший вес, более высокое ферростатическое давление на корку отливаемого слитка, это и дополнительная деформация слитка в двухфазном состоянии при его загибе, да еще путем протягивания слитка через неприводную роликовую секцию, что часто приводит к дефектам слитка в виде угловых трещин.

Отказ от собственной концепции машины и активнейшее, настойчивое рекламирование продукции своих конкурентов сделали свое дело. 

Вот так бесславно, с непоправимым ущербом для завода и страны, по воле сбытовиков Уралмаша, оказавшихся во главе конструкторских подразделений, и бестолковой активности некоторых специалистов, завершился период   лидерства завода по проектированию и поставке одного из наиболее востребованных видов металлургического оборудования, который десятилетия тому назад успешно начался инновационной разработкой.

Надеюсь, читатель понял, какие причины привели к столь печальному финалу. Но вот перелистывая очередной раз эти записки, мне вдруг стало ясно, что и я, в какой-то степени невольно был к этому причастен. 

На развалинах Советского Союза формировалось новое государство – Российская Федерация. Создавалась Российская Академия наук. Очевидно, стремительное развитие в тот период такой отрасли, как непрерывная разливка стали, дало основание для проявления интереса к этой отрасли машиностроения Академией наук.

Я получил извещение о том, что включен в секцию Академии наук  «новые материалы», и приглашение принять участие в работе этой секции. Кроме того меня включили в комиссию по организации Уральского отделения РАН, где мне, а также Колмогорову (институт машиноведения) и Смирнову (Уральский институт черных металлов) под руководством академика Красовского довелось выполнить соответствующую работу.   Колмогоров и Смирнов вскоре были избраны членами-корреспондентами РАН. Аналогичные изменения должны были произойти и в моей жизни. Мою кандидатуру, для избрания членом-корреспондентом РАН, должны были предварительно выдвинуть на ученом совете НИИТЯЖМАШ. Однако дирекция института, видимо решив, что у меня и так много наград и почетных званий, от выдвижения моей кандидатуры воздержалась, сославшись на отсутствие у меня профессорского звания, что в действительности не имело никакого отношения к делу. Чувствуя себя оскорбленным, я потерял всякий интерес к этой проблеме. И, как мне теперь кажется, это была ошибка, ибо все происходящее касалось не столько моей личности, сколько дальнейшего развития отрасли и судьбы коллектива конструкторов, после длительной и напряженной борьбы занявшего достойное место среди мировых поставщиков аналогичного оборудования. Коллектив, возглавляемый членом-корреспондентом Академии наук, приобрел бы на мировом рынке еще более высокий авторитет, повысив свои возможности в конкурентной борьбе, а мое влияние на работу коллектива конструкторов продолжалось бы до конца моей жизни. И, возможно, предотвратило  хотя бы  часть тех ошибок, которые были сделаны в последние годы.

На этом я заканчиваю свое повествование о прошлом. В нем нет ни малейшего вымысла. Я был предельно искренним. Очень надеюсь, что мои записки не останутся без внимания, помогут осмыслить происходящие вокруг нас события и дать им верную оценку.

Сейчас мы с надеждой наблюдаем, как медленно, с большим трудом, начал подниматься наш Уралмаш. При этом невольно с чувством ностальгии возвращаемся в памяти к тем  временам, когда жизнь на заводе и вокруг него  кипела ключом, когда десятки тысяч тонн оборудования ежемесячно Уралмашем отгружалось стройкам страны и другим заводам. Возникает вопрос – почему в то время всегда обеспечивалась полная загрузка завода и почему это невозможно сейчас? Объясняется все достаточно просто.

Уралмаш был построен в первую пятилетку,  когда началась индустриализация страны, и множество строек нуждалось в самом разнообразном оборудовании. Сразу же на заводе был создан коллектив конструкторов для разработки выпускаемого оборудования. Со временем накопился опыт, на заводе появились специализированные конструкторские подразделения по всем видам оборудования номенклатуры завода. 

 Для сбыта своего оборудования Уралмашу не было необходимости искать заказчиков. Все определял Госплан, – какое оборудование, кому и в какие сроки необходимо поставить. Никакой конкуренции. Уралмаш всегда был загружен до предела. Завод, обладая необходимыми производственными кадрами, а также высококвалифицированными  конструкторами по каждому виду продукции, успешно справлялся с любыми заданиями.

Конструкторы, как правило, создавали свое оборудование по заданию заказчика, ориентированному на лучшие образцы машин, имеющихся в нашей стране и за рубежом. Конечно, и в те годы иногда на заводе выполнялись инновационные разработки, резко повышающие качество оборудования и даже оказывающие существенное влияние на развитие промышленности в стране. Для конструктора инновационный путь не легок. Он требует глубоких знаний, опыта. Чаще всего это путь упорнейшего труда и борьбы, где есть  и радость побед,  и горечь разочарований. Но вот наступает момент – твой замысел успешно реализован! И ты счастлив. Как уже было сказано, таким примером является и работа по созданию новой высокопроизводительной установки для непрерывной разливки стали.

 В стране произошли колоссальные изменения. Сменился общественный строй. Вместо плановой экономики общество с трудом осваивало азы демократии и рынка. Еще многие продолжали мыслить прежними категориями, ожидая решения любых проблем только от  руководства страны. Так, казалось бы, что избрав всенародным голосованием себе президента, мы дружно, в одной с ним упряжке будем тянуть воз нашей экономики, решая возникающие  проблемы. Однако нашлось немало таких людей, которые предпочли не впрягаться в общую упряжку, а «лаять из подворотни» на тех, кто тянет этот воз.

Часто можно слышать, что в нашей стране полностью развалено и уничтожено машиностроение. И, разумеется, виновно в этом  только правительство. Да, с переходом на рыночные методы хозяйствования, для нашего машиностроения наступили не лучшие времена. Большая часть выпускаемой продукции оказалась неконкурентоспособной, что и можно было ожидать, так как в условиях глобального рынка к продукции машиностроения предъявляются другие, более высокие требования. Для дальнейшего успешного функционирования конструкторским подразделениям надо было срочно менять свои взаимоотношения с заказчиками применительно к новым условиям. Однако со стороны руководства не было сделано ни малейших попыток в этом направлении. Мои предложения, изложенные в письмах руководству завода в разные годы, также остались без внимания. Учитывая, что эти предложения и по сей день остаются актуальными, привожу здесь отрывок из письма генеральному директору завода Эфендиеву Н.Т.

 «Между тем, если вернуться к концепции уралмашевской машины, разработанной в прежние годы, которая и по сей день имеет преимущества перед машинами ФАИ, то может еще появиться шанс возрождения коллектива конструкторов способного создавать конкурентоспособное оборудование по собственному инжинирингу. Задача эта, при существующем кадровом составе отдела,  чрезвычайно сложная, однако будет непростительным, если мы не используем этот шанс.

Учитывая, что в данном случае определяющим той или иной концепции является тип применяемого кристаллизатора, следует начать со сравнения качества заготовок, отлитых на машинах с прямым и радиальным кристаллизаторами. Для этого целесообразно заключить договор с Уральским институтом черных металлов на проведение таких исследований, в первую очередь на Магнитогорском и Череповецком металлургических комбинатах. Директором этого института чл. кор. Академии наук Л.А. Смирновым дано согласие на такое сотрудничество. Результаты исследований должны быть широко освещены в печати, после чего Уралмашу потребуется провести соответствующую работу со своими заказчиками.

В нашей стране провозглашен инновационный путь дальнейшего развития. Хотелось бы надеяться, что и на Уралмаше для этого будут использоваться все имеющиеся возможности.

2. Имеются  и другие  наработки, которые можно было бы в данный момент использовать. Это касается сортовых МНЛЗ. До сего времени криволинейная  схема машины с радиальным кристаллизатором в сортовом варианте не используется. Строятся машины только радиального типа с выпрямлением слитка после его полной кристаллизации или криволинейные машины с прямым кристаллизатором. Между тем криволинейные машины с радиальным кристаллизатором, имея  малые габариты, могут успешно использоваться, в том числе и на многих небольших металлургических заводах.

Совершенно очевидно, что для сохранения активной позиции на рынке металлургического оборудования нужно иметь возможность предлагать заказчикам не только конкурентоспособные слябовые машины, но и сортовые. При этом бессмысленно пытаться скопировать чью либо сортовую машину, ибо заказчик всегда отдаст предпочтение не копии, а оригиналу.

Думаю, что в сложившейся ситуации следует вновь  вернуться к вопросу  о строительстве на Уралмаше опытной сортовой машины. За основу может быть принят эскизно-технический проект, разработанный нашими конструкторами под эгидой «Дата Центра».  Тогда  нами была поставлена задача – создать машину с минимально возможными габаритами, с тем, чтобы ее можно было использовать  и при строительстве новых предприятий и в действующих цехах уральских заводов. Изготовление медных  гильз для кристаллизаторов предусматривалось на опытном заводе ВНИИметмаша, и было согласовано с его руководством. Машина получилась не только малогабаритной, но и имела технологические преимущества перед другими сортовыми установками. Так, например, предусматривалась разливка в герметично закрытый кристаллизатор с подводом в него под избыточным давлением аргона. Такая технология нами уже использовалась в течение нескольких лет на опытной слябовой машине на Уралмаше и прекрасно себя зарекомендовала. Разливка через герметично закрытый кристаллизатор полностью исключает окисление металла в струе из промежуточного ковша и в кристаллизаторе а, кроме того, позволяет получать гладкую поверхность слитка без характерной для непрерывнолитых заготовок складчатой поверхности. В результате значительно повышается качество заготовок. Разливка ведется без подачи шлакообразующих смесей на мениск металла в кристаллизаторе.

Предлагаемая машина может иметь большой спрос не только в нашей стране, но и за рубежом. Только проведя необходимые исследования и отработку технологии разливки у себя на заводе, появится реальная возможность демонстрации машины в работе и поставки ее многим заказчикам».

То что слябы, отлитые на машинах с радиальным кристаллизатором, имеют более высокое качество, не вызывает никакого сомнения, а сбор информации и публикация этих данных сторонней организацией была бы для заказчиков более убедительной.

Построив у себя на заводе сортовую машину, конструкторы получат возможность непосредственно вникать в технологию разливки и проверять в работе новые решения. Конструктор прежде всего должен быть убежден сам в превосходстве своего творения перед другими агрегатами того же назначения и уметь убедительно донести это мнение до своих заказчиков.

В стране провозглашен единственно верный для настоящего времени инновационный путь развития промышленности. Для достижения целей из бюджета выделяются необходимые средства. Проводится соответствующая работа с молодыми учеными и специалистами. Создан мощный инновационный центр «Сколково». Строятся технопарки, где на основе последних достижений науки можно ожидать инновационного прорыва. Однако, на мой взгляд, даже этого для всеобъемлющей модернизации промышленности нашей страны недостаточно.

Все промышленные изделия и технологии требуют постоянного совершенствования. В машиностроении производство любых изделий – от кухонной мясорубки до гигантского авиалайнера должно находиться под пристальным вниманием и постоянно обновляться в соответствии с возрастающими требованиями. Аналогичное отношение должно быть и к массовому производству – от переработки пищевых продуктов, до высокотехнологичных производств в металлургии. Без инноваций мы непременно окажемся  среди стран, отстающих  в развитии по техническому уровню.

При модернизации промышленности страны, инновационная направленность деятельности должна стать непременным условием не только в инновационных центрах, а по всей стране – «от Москвы до самых до окраин». Необходимо во всех регионах, при поддержке государства, вовлечь в активную инновационную деятельность  ученых, конструкторов, изобретателей и даже народных умельцев. Для этого  нашим законодателям следует еще поработать. Любой автор должен знать, куда он может обратиться со своей идеей. А предпринимателям должно быть известно, что они по НИИОКР получат поддержку со стороны государства.

Нам нужен инновационный бум.

Было бы неплохо, если бы  инновации стали одной из наших национальных идей.

Российский народ славен талантами. Поэтому и в глобальной системе экономики наша страна, безусловно, займет  достойное место.

Теперь уже очевидно, что в новых условиях и Уралмаш сможет остаться востребованным, только предлагая своим заказчикам более совершенное оборудование, чем у других поставщиков. Вполне вероятно, что номенклатуру выпускаемой заводом продукции потребуется сократить. Без инноваций у завода нет будущего. Инновации оправдывают себя уже тогда, когда они позволяют хотя бы на один шаг опередить своих конкурентов в совершенствовании аналогичного оборудования.  Сейчас это единственно верное направление для Уралмаша. Опыт для этого у завода есть. Ведь создание криволинейной  МНЛЗ было классическим примером инновационного подхода к решению поставленной задачи.

Судьба Уралмаша в руках самих уралмашевцев. Начинать надо с восстановления имевшейся на заводе исследовательской базы, то есть с создания наилучших условий для исследований и опытно-конструкторских работ, соответственно подбирая для этого кадры.

Возможно, даже есть целесообразность создания на Уралмаше общероссийского инновационного центра тяжелого машиностроения.

 
А в т о р ы
 
ИздательствоАвторыГоsтинаяСсылкиКонтакты



D-студия «400 котов»
©"Уральское литературное агентство", 2007
© Д-студия "400 котов", 2011
Перепечатка только с разрешения авторов проекта.
Все права защищены
Rambler's Top100 Яндекс цитирования